8 800 234 33 64
Пожаловаться

Журнал "Секрет Фирмы"

26.04.2006
26.04.2006

В отличие от общественного признания, ощущение счастья глубоко субъективно. Но люди хотят быть именно счастливыми, а не только успешными. Сегодня решение этого вопроса переместилось в офисное пространство.

Ответ на вопрос, как достичь счастья, человечество ищет столькоже, сколько существует. В разных системах координат и ценностей, спомощью различных подходов. Менялся мир – менялась и зона поиска. Врезультате за последние пятьдесят лет ее границы сузились доразмера офисного пространства, где среднестатистический европеецпроводит до 90% времени своего бодрствования. За дело принялосьновое поколение исследователей – специалисты по личной икорпоративной эффективности.

«Будучи профессором развития лидерства и управлениячеловеческими ресурсами, я прочитал множество лекций о жизненномцикле человека, развитии карьеры, лидерстве, организационных иличностных переменах, индивидуальном и организационном стрессе,–пишет теоретик менеджмента, профессор INSEAD и философ МанфредКетс де Врис в книге „Уравнение счастья”.– Я разговаривал сруководителями, сетовавшими на превратности карьеры. В качествепсихотерапевта и психоаналитика я старался помочь людям понятьсмысл их жизненного пути. И за много лет, выступая в разных ролях,я понял, что вопрос счастья постоянно оказывается ключевой темой».Это открытие и заставило профессора менеджмента написать книгу осчастье, а СФ – провести свое исследование на эту тему.

Слагаемые счастья
Китайцы вывели простое, довольноаскетичное правило: счастье – это когда есть кого любить, чтоделать и на что надеяться. Если развить эту мысль и сформулироватьее в новой парадигме офисного пространства, то получится, чтосуществует три основных слагаемых «формулы счастья». Это личнаяжизнь, самореализация и защищенность.

Личная жизнь. Без нее в этой вселенной достижение счастьявряд ли возможно. Совершенно неважно, о какой именно личной жизниидет речь. Семейной или безбрачной, моногамной или «многогранной»,связанной с воспитанием детей или бездетной. Главное, чтобы это былвыбор, который действительно востребован личностью, а не навязанобстоятельствами или принесен в жертву во имя достижения другихцелей.

Самореализация. По этому критерию мы сами оцениваем себя.Самореализация зависит от того, в какой фазе находится дело,которое для нас наиболее значимо. Это то самое «дерево, которое мыдолжны посадить», «дом, который должны построить». Таким деломможет стать написанная книга, реализованный проект, созданныйбизнес, разработанный продукт, идея, отдел, ученик, достижение. Чтоугодно – лишь бы это было действительно важным для нас, а работанад делом приносила бы личное удовлетворение.

Защищенность. Это удовлетворение от материальных благ,которые приносит труд, а также гарантии обретения их в требуемомобъеме в будущем. Попросту говоря, деньги. Главная проблема здесь –подмена истинных целей ложными: атрибутами успеха, признания,внешней оценки, которые очень легко становятся доминантой,подавляющей все остальное.

Само же уравнение счастья строится на достижении гармонии междуэтими слагаемыми. Казалось бы, все просто, но в жизни этоуравнение, состоящее всего из трех неизвестных, редко сходится. Даи сами слагаемые в большинстве случаев ведут себя как ярыеантагонисты. Попытка обрести равновесие неизбежно ведет кконфликту.

Конфликт между «самореализацией» и «признанием». Какбыть, если карьера требует поступиться мечтами, любимым делом,призванием? Хороня их в рутине и пожирая время, которое можно былобы им посвятить? Или, напротив, стремление к личной творческойреализации и путь «свободного художника» приводят к тому, что,когда наступает время подводить жизненные итоги, нет ни одногочеловека, который признал бы вас состоявшимся?

Другое противостояние – конфликт между «признанием» и «личнойжизнью». Карьера разрушила не одну семью. Ситуация, когда «он»проводит на работе 50 часов в неделю, а «она» воспитывает домадетей, привела к появлению в США массового феномена «разводов послесорока»: дети вырастают и уезжают, и оказывается, что между людьми,считавшими себя семьей, уже нет ничего общего.

В уравнении счастья есть и другие проблемы. Сбалансировать егослагаемые непросто. СФ сформулировал четыре наиболеетипичные ловушки, подстерегающие любого, кто решится пройти этимпутем. Правда, другая проблема заключается в том, что другого путинет.

Скандалисты идут
Прагматизм и цинизм яппи, длякоторых карьера и финансовый успех были все, а семья и личная жизнь– ничто, выходит из моды. На смену приходит новое поколение Y,предлагающее свой набор ценностей.
Это поколение тех, кому еще не исполнилось 30 лет. Сейчас ониначинают свою карьеру. Как показало исследование основателяаналитического центра RainmakerThinking, изучающего жизнь молодежиБрюса Талгана, поколение Y гораздо менее склонно реагировать натрадиционную командную систему управления, сохранившуюся во многихкомпаниях. Они выросли, споря с родителями, теперь они спорят сработодателями. Их основная философия выражается формулой «говори,что думаешь», они любят сотрудничество, но многие из них хотятначать свое дело, чтобы стать независимыми.
Поколение Y отличает финансовая практичность. Свидетели финансовойненадежности, терзавшей предыдущие поколения, они становилисьжертвами сокращений и разорения виртуальных компаний, ониоказывались сведущими, когда речь заходила о деньгах и накоплениях.Уже сегодня они думают о пенсионных схемах.
37% представителей поколения Y собираются начать накопление пенсиираньше, чем им исполнится 25 лет, и 46% тех, кто уже работает,делают это. 49% говорят, что пенсионные льготы являются для нихважным фактором при выборе работы.
Баланс между работой и жизнью для них не пустые слова. В отличие отсвоих родителей, склонных считать карьеру приоритетной, самые юныеработники заинтересованы в том, чтобы работа не мешала семье иличной жизни. Они хотят гибкого графика, возможности работать издома через интернет, перейти на частичную занятость или сделатьперерыв в карьере, когда в их жизни появятся дети. Ценностьсамореализации для них довольно высока.
Представители поколения Y не собираются надолго задерживаться наодной работе и даже в одной профессии: они скептически относятся ктаким понятиям, как преданность фирме. Они не любят долго делатьодно и то же. Они верят в свою ценность и значимость и нестесняются менять компании, в которых работают. В этом они похожина поколение X, родившееся между серединой 1960-х и концом 1970-хгодов, отличавшееся независимым мышлением, стремлением к переменами уважением к семье.
«Они – как поколение X на стероидах,– говорит Талган.– Они приходятс высокими требованиями к себе, своему работодателю, своему боссу.Если вы думаете, что видели скандал, когда на работу пришлопоколение X, то это была дружеская потасовка. Скандалист еще толькоидет».



Ловушка №1. Пленники успеха
До 42 лет системщик ЮрийСмирнов был классическим карьеристом. После института довольноуспешно продвигался по карьерной лестнице и дорос до директораИТ-департамента крупного холдинга. Он добился того, чего хотел сами чего ждали от него окружающие. Высокий статус в престижнойкомпании, хорошая зарплата, интересная работа, надежный тыл иуверенность в завтрашнем дне – вот он, стандартный набор одобряемыхценностей. «А драйв из жизни ушел,– рассказывает Юрий.– Хорошая, вобщем-то, была жизнь, но не такая, какую хотелось бы. Но если бы якому-нибудь тогда сказал, что не выиграл, а проиграл, меня бы непоняли. Да я и сам боялся себе в этом признаться».

Добравшись до верхней ступеньки карьерной лестницы, он испыталразочарование: ничего нового «олимп» ему не принес. Та же текучка,только более масштабная. Круг людей, на которых хватало Юрия,сузился. Скоро он понял, что практически не влияет на процесспринятия решений. Для того чтобы удержаться в своем кресле,приходилось подстраиваться под начальство, лавировать. И в одинпрекрасный момент, как рассказывает Юрий Смирнов, он осознал:«Психологические издержки оказались больше бонусов, которые яполучал от карьеры. Я явно переплачивал за успех. Я понял, чтокачество жизни – гораздо больше, чем должность и деньги. И нашел всебе силы выскочить из этих „крысиных гонок”, rat race, как ихназывают на Западе».

Юрий сошел с дистанции не сразу. Уволившись из компании, долгоискал новую работу, пока наконец не понял, что по инерции простобегает по кругу. Ничего принципиально нового ему не предлагали. Аповторяться было скучно. Вскоре он сделал для себя еще однонеожиданное открытие. Юрий понял, что изначально выбрал не тупрофессию. «Оказалось, что выкладывался, карабкался по лестнице,приставленной не к той стене»,– признался он.

Жена Юрия работала коуч-консультантом, он стал ей помогать,втянулся, увлекся психологией, вошел во вкус жизни в свободномполете. «Это неправда, что мужчины не могут быть успешными исчастливыми вне офиса,– говорит Юрий.– Я вовсе не чувствую себяаутсайдером. И мне все равно, как оценивают мою жизнь друзья ибывшие коллеги. Это такое счастье – жить в соответствии со своей, ане навязанной кем-то извне системой ценностей и мерить успех посвоим критериям».

Ловушка успеха держит крепко, карьера захватывает, вовлекает вконкурентную гонку, незаметно засасывает человека в воронкуцеликом, и уже ни на что другое его не хватает. Как заметил МанфредКетс де Врис, «люди, приравнивающие счастье к успеху, никогда нестанут достаточно успешными, чтобы стать счастливыми». Они похожина Сизифа, вечно катящего камень в гору. Счастливые мгновения дляСизифа – это время, когда камень катится с горы. Есть возможностьпорассуждать. Но делать это ему меньше всего хочется, потому чтовыводы, к которым он бы пришел, оказались бы поистинеугнетающими.

Ловушка №2. Отложенная жизнь
На поиски в себе Сизифа уЮрия Смирнова ушло почти 25 лет. Марина Савина, довольноуспешный стартапер, поймала себя за попытками подмены понятий ужечерез 10 лет успешной карьеры. «Я всегда делала только то, чтосчитала нужным, и никто не мог повлиять на мое решение: я выбираладрузей, даже если они не нравились маме, я пошла в мединститут,когда вся династия „надувала щеки” в инязе,– рассказывает она.– Яушла из науки в бизнес, потому что сама так хотела. Причем ушласовершенно в буквальном смысле, глубоко погрузилась, как дайвер».Личная жизнь пошла под откос, друзья отдалились. Подъем испытывала,когда заканчивала очередной проект,– чтобы тут же начать новый. Ивот однажды в редкий для Питера солнечный день, как Маринарассказывает, она возвращалась в офис с очередной встречи. Ехала поДворцовому мосту и вдруг поймала себя на мысли, «что жизнь-топроходит мимо, я ее трусливо откладываю на потом, а сегодня,получая „отлично” на всех остальных экзаменах, бездарнопроваливаюсь в жизни. Да, у меня офис класса А, дорогая машина,кабинет, 500 человек в управлении и профессиональное имя. Носколько же можно продолжать себя обманывать компромисснымистратегиями и загонять в разные тупики?»

Марина поняла, что сильно перебрала с карьерой, что строила ееза счет личной жизни – с нулевой суммой. Дом и работа стали для неедвумя «матрицами», радикально отличающимися друг от друга. И тогдаона решилась на эксперимент: начала работать консультантом сосвободным графиком, смешав то, что всегда строго разграничивала,–личную жизнь и работу. Как выяснилось, этот «крутой фьюжн» иоказался тем самым проектом, в который стоило вкладываться.

«Когда я это сделала, это было так страшно, но дало невыразимоеощущение свободы,– вспоминает Марина.– Как будто ты был воздушнымшариком, который надувают в комнате с низким потолком, тебя вширьраспирает, вот-вот лопнешь, а вверх – нельзя, потолок, стучишь внего. Потом ты спускаешься чуть вниз и находишь форточку, а там –целый мир».

Жизнь не репетиция, а реальность. Финансовая независимость, радикоторой многие бизнесмены отказывают себе в удовольствиях, аблизким – в участии, не гарантирует завтрашнего счастья, как идорогая машина или дом на Рублевке. «Пленники успеха» постоянноговорят, что скоро перестанут работать, займутся именно тем, чемхотели, будут уделять больше времени семье или заведут семью иродят ребенка. Только заработают еще денег, построят еще один дом,купят еще одну квартиру и машину. Но на счастье невозможнонакопить, к нему невозможно подготовиться. Как однажды сказал ОлдосХаксли, «обычно счастье – это побочный эффект другойдеятельности».

Калькулятор счастья
S (Счастье) = F {Х (личнаяжизнь), Y (защищенность), Z (самореализация)}

Сходится при следующих условиях:
1) Х (личная жизнь): семья должна быть тылом, а не линиейфронта
2) Y (защищенность): как правило, связана с доходом, а значит, сработой. Параметр должен быть измеримым, прогнозируемым(краткосрочные и долгосрочные горизонты)
3) Z (самореализация): служит удовлетворению творческихпотребностей и личных амбиций, ведет к созданию ценности, продукта– результата увлечений
4) Х = Y (личная жизнь и карьера должны быть сбалансированы)
Если Х < Y, то добиться самореализации не удастся
Если Х > Y, личная жизнь терпит крах, а работа становитсяубежищем от проблем и неустроенности
5) Y = Z (идеальный вариант, когда служебные задачи соответствуютзадачам самореализации)
6) S не зависит от уровня дохода
7) S не равно внешнему успеху



Ловушка №3. Кто за рулем
Взять ответственность за своюжизнь на себя, пересесть из общей лодки на индивидуальный плот,натянуть парус и без гарантии успеха рвануть на рифы – мероприятиедовольно рискованное, но стоящее, как считает директор по развитиюбизнеса коллекторского агентства «Пристав» СергейШпетер.

Внешне Сергей вполне вписывался в классическое определениеУильяма Уайта «человек организации», получившего в обмен налояльность стабильную работу и социальную защиту. В начале 1990-хэто было особенно актуально. Начинал он в PricewaterhouseCoopers,одной из немногих компаний с «белой» зарплатой, соцпакетом, внятнойкорпоративной этикой, перспективами роста и заманчивымивозможностями бесплатного MBA. Через пять лет Сергей дорос домладшего менеджера, а еще лет через восемь непременно стал быпартнером, как его однокашники. Но, как он сам объясняет, незахотел быть аудитором и перешел в Онэксимбанк, где ему предложилис нуля раскрутить новый бизнес. Финансовый кризис 1998 года обрушилбанк, и многие служащие оказались на улице. Потом был еще один банкс западным капиталом, тоже свернувший свой бизнес в России, затемкрупная российская финансовая корпорация. И опять нужно былораскручивать новое направление с нуля.

«И в один прекрасный момент я почувствовал насыщение,–рассказывает Сергей.– Я явно перерос ту позицию, которую занимал, ине захотел несколько лет ждать, когда освободится вакансия и япойду на повышение. Да, я чувствовал себя защищенным, банк былуспешным, но меня угнетала роль винтика в этом огромном маховике. Яни на что не влиял, ничего не мог изменить. Корпоративная этикадиктовала свои правила игры, и принимать их становилось всесложнее. Я знал, что могу сделать больше, но это было никому ненужно». Предложение приятеля создать собственное коллекторскоеагентство для Сергея оказалось спасением. «Я понимаю многих своихколлег, которым приятно осознавать себя членами большой команды, иони готовы всю жизнь плыть в общей лодке,– говорит Сергей.– И неосуждаю их за то, что они не хотят рисковать и пускаться всвободное плаванье. Я отдаю себе отчет в том, что по статистике издесяти человек, начинающих свой бизнес, девять проваливаются. Но яготов рисковать ради главного выигрыша – жить так, как хочу я, бытьсамим собой. Оценивать свой успех по своим критериям. В большойкомпании – не меньшие риски, как я убедился. А влиять на ситуациюты не можешь, рулишь-то не ты».

Снижение скорости
На Западе стиль яппи начал терятьпопулярность уже в начале 1990-х, когда стало набирать оборотыновое явление, получившее название downshifting. В буквальномпереводе – «снижение скорости; отказ от карьеры и благ, связанных схорошо оплачиваемой работой». Люди начали вполне осознанно, а нетолько под давлением обстоятельств нарушать логику карьеры,кардинально меняя свою жизнь.
В США ряды отказавшихся от карьеры растут в год на 5%, но в Россиидауншифтеров пока не слишком много: до диктатуры выматывающей иопустошающей корпоративной культуры российскому бизнесу покадалеко.
Но кроме историй триумфа дауншифтеров есть и другая сторона:чудовищное разочарование людей, принявших временную усталость иперегрузку за системную проблему. Их раздражает, что приходитсяпостоянно объяснять: я не неудачник, мой «уход вниз» – осознанноерешение. Как показывает исследование, проведенные социологами К.Гамильтоном и Э. Мейл (см. график), почти две трети опрошенных имидауншифтеров в той или иной мере сожалеют о принятом решении.



Ловушка №4. Несостоявшаяся жизнь
Можно пытатьсяспастись от корпоративных гонок в семье. Но есть такое правило:если на работе не ладится, то вряд ли в личной жизни все будетблагополучно. Как, впрочем, и наоборот: дрязги в семье непременноотражаются на карьере.

Есть и еще один радикальный выход – отказ от карьеры. «Пустькарьера не задалась, работа неинтересная, зато в личной жизни всео’кей. И я состоялся как муж, отец, друг, сын. Это – главное деломоей жизни»,– пытался убедить корреспондента СФ, а на самомделе самого себя, один великий мастер самообмана. Но «люди могутбыть счастливы, только если чувствуют себя частью потока жизни»,писал Бертран Рассел. Далеко не все дауншифтеры и домохозяйки,добровольно выбросившие себя из этого потока, счастливы.

Так, один успешный предприниматель, математик по образованию,отказался в свое время от карьеры преподавателя университета, чтобыв начале 1990-х обеспечить семью. Семью обеспечил. А к сорока годамостро ощутил пустоту. «У меня такое ощущение, что я прожил не своюжизнь»,– признается он.

Он получил все составляющие успеха, кроме одной – любимогодела.

Как успех не гарантирует счастья, так его не гарантирует и отказот карьеры или принесенная в жертву во имя семьи самореализация.Уравнение опять может не сойтись.

ЭКСПЕРТ НОМЕРА: «„Трудоголизм” сегодня становится все болеемасштабным»
Павел НЕУМЫВАКИН, председатель правления КБ «Юниаструмбанк»:
– Разделение приоритетов было, есть и будет главной задачей каждогочеловека, и научиться управлять собой и своим временем – этоумение, которое, к сожалению, дано немногим.

Мне как руководителю крупного банка очень важно чувствовать себякомфортно, а это я могу получить только в том случае, если будетоптимальное сочетание всех составляющих моей жизни.

Я могу сказать, что чувствую себя счастливым, когда вижу, чторезультаты моей работы, если угодно, самореализации, приносятпользу и моему банку, и моей семье, а мои близкие счастливы. У меняпоявляется смысл и стимул идти дальше, и тогда с легкостью можнодостичь новых горизонтов.

Но я согласен, что при таких темпах жизни, которых требуетсовременный бизнес, многие в попытке угнаться за какими-то частопризрачными целями забывают об основах – и погружаются в карьеру.Такие люди подменяют личную жизнь работой и часто слишком чуткореагируют на неудачи, что затем выливается в срывы.

Поэтому как работодатель я испытываю двоякое отношение к такимсотрудникам и часто отдаю предпочтение тем, кто не только умеетхорошо работать, но и имеет широкий круг интересов, аследовательно, способен сохранять работоспособность и решатьнетривиальные задачи, которые ежедневно встают перед нами.

Каждый рано или поздно сам приходит к пониманию оптимальногосочетания работы и каких-то других сфер своей жизни, но не всегдажелания человека соответствуют его возможностям. «Трудоголизм»сегодня становится все более масштабным, и сочетание личной ирабочей жизни становится вынужденной мерой.

Если говорить о корпоративных детских садах, то этодействительно способно помочь сотрудникам в решении многихвопросов, но выделение 30% рабочего времени под личные целиприведет только к тому, что рабочий день сотрудника растянется до24 часов, эффективность работы снизится, а ощущение усталости будеттолько нарастать.

Поэтому при разработке социальной политики в Юниаструм банке мыстараемся обеспечить своим сотрудникам максимально комфортныеусловия труда, у нас разработаны системы бонусов и поощрений.Однако при этом мы считаем, что сроки рабочего дня следует четкорегламентировать, а сотрудники обязательно должны иметь возможностьпереключаться и отдыхать от работы.